Новости кино


Гильермо Дель Торо похудел, но диета не сказалась на его работоспособности. Наоборот, он в прекрасной творческой форме, доказательством чему служит его последний фильм "Тихоокеанский рубеж". Эта, как говорит сам режиссер, "прекрасная поэма о гигантских монстрах" выглядит так, как если бы Франсиско Гойя жил в наши времена и снял фильм, насмотревшись "Трансформеров" с "Годзиллой". О японских монстрах и особой кровожадности русских сказок Дель Торо рассказал Interview.

 

Ого, Гильермо, как вы похудели!

Мне нужно много работать, а с прежним весом это было непросто. У мексиканцев и русских общая беда: мы меры не знаем. Если обед — то стол ломится. Если танцы — то до упаду.

Два героя вашего фильма "Тихоокеанский рубеж" как раз русские. Почему?

В боевике полно людей самых разных национальностей. Чтобы победить чудовищ кайдзю, нужны и американцы, и русские. И роботы тоже. По сценарию у актеров мало реплик, поэтому персонажи должны быть яркими и запоминающимися. Мои русские — бесстрашные. Во всем идут до конца.

Не думали нанять на эти роли русских актеров?

Думал. Но денег не хватило. У нас был весьма скромный бюджет на иностранцев.

Знакомая история. Вообще многие кинокритики замечают, что в своих фильмах вы часто подчеркиваете происхождение и национальность героя. Это фишка такая?

Нет, дело не в этом. Просто мне хотелось, чтобы против чудовищ за планету боролись все страны и континенты.

Вы такой энтузиаст, о своих проектах говорите с большой любовью. Нынче это редкое качество.

Все потому, что я влюблен в свои фантастические миры. Буквально живу в них. А вот обычная, бытовая жизнь дается с трудом. Мне кажется, я немного похож на Хичкока — такой же странный тип. О своем кино могу рассказывать долго и в мельчайших подробностях. А вот запомнить, как зовут моих кузенов, — уже проблема. Надо, чтобы всегда кто-то был рядом и подсказывал: "Вот этот темненький — Педро".

То есть кино для вас — это способ убежать от реальности?

В "Нью-Йоркере" как-то читал статью Трумена Капоте о Марлоне Брандо. Он писал о том, что Брандо не мог контролировать внешний мир, не доверял людям. Поэтому воспитал в себе две личности: внешнюю, с помощью которой влюблял в себя людей и транслировал роли, — и внутреннюю, которая помогала отвечать на духовные вопросы и быть собой. Со мной то же самое.

Почему в вашем фильме именно чудовища хотят истребить человечество? Это же стереотип, что все ужасное снаружи — злое и внутри.

У меня другой подход. Сложно быть некрасивым, потому что люди воспринимают тебя как изгоя. И красивым быть непросто — все сразу думают, что ты тупой. А для меня во всем ужасном кроется своя красота. Монстры кажутся мне привлекательными.

Ваши дочки смотрят ужастики?

Мои дочери — моя главная аудитория. Если я понимаю, что они не смогут это смотреть, то вообще не берусь за сценарий. Лучше вы мне скажите, с какой это стати меня вдруг записали в режиссеры хорроров? Я совершенно с этим не согласен. Ужастиком я бы назвал, пожалуй, только одну свою картину — "Мутанты".

А вам знакомы русские сказки?

О да! Даже знаю, кто такая Баба-яга. Ваши сказки — одни из самых жестоких, между прочим.

И какие же сказки вы своим детям на ночь читаете?

Мексиканские. Дома мы говорим только по-испански. У нас правило такое негласное: "Никогда не говори по-американски среди мексиканцев и не говори по-мексикански среди американцев". Смешение культур.

Источник: interviewrussia.ru

Отзывы